You have seen so many faces.
None of them is fair enough.
Who is having faith to end this,
Bring some mercy from above?
People tend to always hurt you,
They don’t need to feel the same,
They won’t solve all your problems,
They, at least, know your name.
Their view is so annoying,
Thoughts are angry.
Mood is bad.
Money, power, glory, holy.
Sex and children, drugs.
The end.
Я жил не так, как нужно жить,
Вечно летая в облаках,
Из-за любви, так возносящей ввысь
Сотней порезов на руках.
Я так любил,
Что каждый день с тобой
Был как последняя глава.
И вот последний лист, и скоро твой герой
Умрет под эти слова:
[припев]
Постой, я прошу тебя,
Забери меня с собой.
Мой последний вдох и кровь на губах,
Я теряю голос твой.
Я не вижу тебя в этой серой мгле,
Ты мой свет…
И как всегда
Я говорю себе “НЕТ!”, что нужно жить еще,
Но я умру под эти слова.
Быть может кто найдет мой труп,
Сожжет и рассеет прах.
Я вечность буду мечтать о тебе
И буду видеть в своих снах.
Я превращусь в цветы,
И в новый день опять
Меня подарят наверно тебе.
Ты будешь плакать, а я увядать
В этой серой мгле.
[припев]
Может время пройдет,
И из уст в уста
Передаст кто-то эти слова:
“Я люблю тебя…”.
И пусть будет так,
Появляйся в моих снах.
Мы все надеялись на счастье,
Но в этот день пришла беда.
Своих родных мы в руки власти
Не отдали б никогда.
Ведь там не знают как живется,
И спишут партию в утиль.
И этим людям остаётся
Лишь то, на что нельзя прожить.
В своих домах они сжигают
Свои несчетные грехи.
Крестом как-бы освящая
Людей в проруби реки.
Их ряса или красный галстук
Напоминают нам о том,
Что боремся мы не напрасно,
И лишь мечтаем об одном:
О том, что было бы возможно,
Когда никто тебе не враг.
Никто не правит или богом
Не прикрывает чёрный флаг.
И все надеятся на счастье.
И если вдруг пришла беда,
Все бы держались друг за друга
И не бросали никогда.
Вооружившись телефоном, фонариком, ножом, гондоном.
Валерий вдруг решил пойти в гей-клуб.
Но он не знал, на улице прохладно.
Замерзли руки, разрядился телефон.
Фонарик был нечаянно потерян.
Остался только ножик и гондон.
На фейсе, где стоял Валерий,
Стоял охранник, он-то всех шмонал.
Охранник явно не был гением,
Но все же ножик отобрал.
И вот Валера в центре модного гей-клуба.
Он снова счастлив, он среди людей.
Но вдруг возникла тень испуга –
Что если он нормален, он не гей?
Но было поздно, его заметил Саша.
И Саша тоже был такой как он.
Но все сомнения быстро в них развеял
Возникший в темноте цветной гондон.
У меня от любви так болит голова.
Мне хотелось сказать, но не буду.
Зачем вообще нужны мне слова?
Эта хрень заменяет простуду.
Гомеопатией снова лечусь,
Смотря фотки её в соцсети.
Я снова расплачусь, ну и пусть!
На свидание хочу я пойти.
Заберите меня поскорей люди в белом.
Заприте меня на замок.
Я болен тяжко душой и телом.
Из-за неё я нажму на курок.
Не могу я себя в покое оставить.
Я метаюсь, пока она спит.
Врач неровной строкой мне диагноз поставит:
Приобритенный
Иммунодефицит
То, чего достиг, вдруг ничего не стоит.
Все начали равняться на других.
Можешь ли ты себе позволить
Прожить опять с начала эту жизнь?
Улыбки тех, кто раньше не стеснялся,
Сейчас похожи на подобия гримасс.
Никто из тех, кто помнит, не остался.
Забыли все. Забыли. Как в тот раз.
На языке все тот же вкус обиды.
Все те же взгляды осуждающих людей,
В тайне так молящих о спасении
Себя и всех своих детей.
Как отвратительны их мелкие желания.
Как больно снова видеть в людях то,
Как далеки они от осознания
Того, что только что произошло.
А ведь все просто. Достаточно запомнить.
Всего лишь надо просто не забыть,
О том, что каждый, как он хочет,
Так и может свою жизнь прожить.
У всех, конечно, есть свои ошибки.
И их не обязательно прощать.
Порой разумнее принять их,
И, спустя немного времени, понять.
Но нет, не сделав исключений,
Большинство бросается судить.
Но не тому, кто ошибается порою,
А большинству с тяжёлым грузом жить.
Так бесит все ужасно.
Хочется людей рубить топором.
Я ненавижу слово “красный”,
Хотя я так любил его.
Не доставляют радости игры.
Кофе больше не будит совсем.
Я чувствую, он где-то рядом.
Где ты, мой обыденный тлен?
Надоели эти грустные лица,
Они тоже начинают бесить.
Хочу улететь за границу.
Вздохнуть свободно с отрывом шасси.
А пока, как всегда, наслаждаюсь.
Осталось ведь несколько дней.
Я людей вокруг озаряю
Злобной улыбкой своей.
Делаю то, что не должен.
Мазохист из меня – лучше всех.
В этой стране больше негде
И нечем ловить свой успех.
Я понял, пытаться не надо.
Не понят тут будет прорыв,
И леммингов огромное стадо
Давно ожидает обрыв.
И вот, пора бы сорваться,
Есть шанс улететь за моря
В ту жизнь, где не надо ругаться,
И верить не только в себя.
Немного рано, но сегодня мне было дико холодно.
Ветер холодный дует порывами, сука.
Хочет забрать мою душу и унести далеко.
Я пройду вперёд, сжав зубы, но не издав ни звука.
Я знал, что этой зимой не будет легко.
Солнце, сука, почти что не светит.
Косые лучи также хитро пытаются греть,
Как пьяный бомж пытается чего-то добиться,
И, вместо бутылки, грузчиком начинает потеть.
Я дойду до тепла, своей цели добьюсь.
И с губ, как и бомж на алкашку, сорвется:
“Ебаны в рот, как же холодно тут!
Какое же тут хуевое солнце!”
Узоры на стеклах, которые сжимаются тоже.
Корка из льда, что похожа на то,
Как выглядит очень старая кожа.
И кучи снега, что за ночь намело –
Всё надоело. Хочу чтобы вскоре
Этой долгой зиме наступил бы конец.
Но себе я желаю лишь силы воли.
Ведь там новый год. И это пиздец.
Застыл фонарь в бездонной луже.
Едва виднеется звезда.
Ветер готовился так к стуже,
Что потерял свои слова.
Уже не шепчет в закоулках
И не гоняет листья ввысь,
Он так хотел начать все снова,
Так ждал момента, чтобы выть.
Закрыть глаза на тех, кто с горя
Выходит ночью покурить
В снегах бескрайних, как и море
В котором можно все забыть.
Тех, кто отважился на это,
И для кого не грех и спеть,
А он все воет, ждет момента,
Когда же к ним прибудет смерть.
Замерзнут руки на морозе.
Совсем истлеет уголек.
Из рук упала сигарета –
Он нажимает на курок.
Закрылась дверь, ушла удача.
Фонарь погас – пропал и свет.
Он мог бы поступить иначе,
Но выхода отсюда нет.
Я просыпаюсь уже уставшим.
Не гнутся руки и болит спина.
Я как разбитое корыто
Из сказки Пушкина про рыбака.
Будильник наглый звонит повторно.
Он намекает, что пора вставать.
Слуга покорный, ругаясь матом,
Все же покинет свою кровать.
Погода лучше, не дует ветер,
И светит солнце – хороший знак.
Черный кофе, колбаса с хлебом
Помогут волю собрать в кулак.
Дверь открывается, я ощущаю –
Начнется смело под звон ключей
Очередное унижение
На протяжении пяти дней.
Как шпрота в банке, в вагоне грязном,
Плывущим в громкий большой туннель,
Мечтать пытаюсь я о разном,
Ищу платформу для моих идей.
В толпе прохожих на преходах
Между путями, добром и злом,
Я разгоняюсь, чтобы разбиться
В обед за офисным столом.